Если бы в 1980 году кто-то сообщил Яхонтовым и Удальцовым, что вскоре их семьи сперва соединит жестокая вражда, а затем — кровное родство, пропитанное той же самой ненавистью, они бы лишь отмахнулись от таких нелепых предсказаний. К тому же той осенью будущее волновало их куда меньше, чем радостные текущие заботы. Обе семьи были поглощены счастливыми хлопотами: взволнованные отцы забирали из роддома своих жен, которые бережно прижимали к груди крикливые свертки.
У Яхонтовых сверток был перевязан розовым бантом — новорожденную дочку решили назвать Машенькой. А голубое одеяльце, в котором сопел щекастый младенец, ясно возвещало, что в семье Удальцовых появился сын Ванечка. Маша и Ванечка много спали, охотно ели, громко плакали и постоянно пачкали пеленки, не ведая, что незримые нити судьбы уже накрепко связали их жизни. Их собственные судьбы — и судьбы их пока еще не знакомых друг с другом семей.
